0
0
Любовь к ближним, прощение их согрешений и молитва за врагов представляют собой в Евангелии неразделимое единство, которое святые отцы считают краеугольным камнем христианской жизни. Святитель Иоанн Златоуст называет крайним безумием прошение в молитве о наказании для врагов, ибо так человек призывает Того, Кого просит о милости к себе, сделаться немилосердным к другим. Такая молитва, по слову святителя, есть «усердие против собственного спасения» и оскорбление Законодателя, установившего заповедь о молитве за врагов. Воспоминание об обиде должно уступать место памяти о собственной греховности и страхе будущего суда, ибо, как предостерегает свт. Иоанн, даже справедливо гневающийся подлежит осуждению за злопамятство.
Примеры ветхозаветных праведников — Моисея, Давида, Иосифа, Авеля — показывают возможность кротости и беззлобия даже к врагам, о чем пишет древни й учитель Церкви Дионисий Ареопагит в Послании к Димофилу. Особую силу имеет приведенное там видение блаженного Карпа, который молил Бога о молнии для поражения согрешивших. В ответ Господь явился ему сходящим с престола, чтобы подать руку тем, кого Карп желал столкнуть в пропасть, и сказал: «Бей теперь Меня уже занесенной рукой. Я ведь снова готов пострадать за спасаемых людей». Этим видением, как поясняет преподобный Максим Исповедник, утверждается, что не подобает проклинать согрешающих, ибо участь молящего о наказании оказывается страшнее участи самого грешника.
Святитель Григорий Двоеслов учит, что истинная любовь испытывается именно отношением к тем, кто делает противное нам, ибо корень всех заповедей — любить друга в Боге и врага ради Бога. Молитву о смерти врага святитель называет «молитвой против Создателя», молитвой Иуды, вменяемой в грех, а молящихся такой молитвой признает виновными в смерти еще живых врагов. Сила истинной молитвы, по слову свт. Григория, состоит в высоте любви: «каждый получает правильно просимое тогда, когда на молитве дух его не омрачается ненавистью к врагу». И более того — «мы препобеждаем борющийся дух, если еще молимся за врагов», как свидетельствуют примеры Моисея и Самуила.
Святитель Григорий Палама называет заповедь «якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде» Божиим «словом сокращенным», в котором Христос объял всю добродетель. Любовь к ближнему, по его учению, «всаждена в нас по природе», ибо все созданы по образу Благого Бога. При этом любовь к любящим вознаграждается в этой жизни и не приносит душе благодати, тогда как любовь к врагам есть «посев добрых дел», жатва которого принадлежит будущему веку. Молитва Богу о враге, равная по сокрушению сердца молитве о себе, является показателем любви всей душой к ближнему, но такое внутреннее чувство невозможно без явных дел отвержения своей воли ради воли другого.
Принципиальную новизну христианской заповеди о любви к врагам раскрывает протопресвитер Александр Шмеман, указывая, что Ветхий Завет не знал жертвенной любви к чужим, ибо основания для нее — духовно-телесная связь всех искупленных Крестной Жертвой — стали известны только в Новом Завете. Новизна, по слову протопр. Александра, состоит не в самой заповеди, а в том, что стало возможным ее исполнение: в Церкви через Таинства мы получаем в дар саму любовь Христову, которая живет и любит в нас. Божественная Литургия есть «Таинство любви», где мы причащаемся «новой Богочеловеческой любви», чтобы быть носителями этой любви в мире. Препятствием же к получению этого дара служат наше самоутверждение и, как ни парадоксально, страх, что любовь Христова действительно ослабит нашу ненависть к врагам.
Подписаться на канал в МАХ (работает даже при ограничении интернета) – max.ru/pozitivniy…
Нажмите, чтобы написать записочки о молитве в МАХ
vk.cc/cU3IV0
